С тем Димой Судьба свела нас в госпитале. Я заработал еще одно ранение перед самым дембелем. Пуля по мне только чиркнула, но этого было достаточно, чтобы толком ни сидеть, ни ходить не мог. Шла бы она сантиметров на десять пониже, я бы вообще тебе это уже рассказать не мог. Дырку от ДШК видел, поймешь. В общем, повезло мне, не иначе крестик уберег, что мне мама с собой насильно дала. А Дима был из новоприбывших, отвоевался в первые же дни, был комиссован, и дожидался отправки домой. Сошлись мы непонятно на чем, но быстро. Дима рассказывал, что дома его ждет девушка, и так как он произносил ее имя "Оля", с таким, я даже не повторю, теплом в голосе, видно было, что только это его и держит. Другой бы на его месте, может быть, уже и сдался бы, а он молодцом. Железок лишних в нем много осталось, ну и ходить мог только на костылях. Потом, если повезет, сделают протез. Мне даже перед ним немного стыдно было, я, почитай, целый был. И девушка его. Я молчал, не хотел расстраивать, хотя по своему разумению, предполагал, что давно его никто не ждет, и просто она его расстраивать не хочет. Мой портрет можно было вешать на доску почета "Его тоже бросила девушка". Наверное, ее встроенный калькулятор уже просчитал мою беспробудную полугодовую пьянку после возвращения, бессонницу на трезвую голову и войну по ночам потом. Не мне ее судить, каждый ищет себе лучшей жизни. Как-то завел я с Димой разговор на эту тему, он сразу глазами ожил, стал про свою Олю рассказывать, говорит, писал ей, про ранение свое рассказал, а она все равно ждет. Наверное, у меня душа была черная, про себя подумал, что не хочет она парня расстраивать, а для себя все равно все давно решила. Ну да ладно, суть не в этом. Ехать домой нам время выпало одновременно, и предложил я Диме помочь в дороге до его родного города. Решил, что на денек с возвращением в Питер потерплю, от Белоруссии до Питера уж куда ближе, чем оттуда, где мы сейчас были.

Южный город в Белоруссии, весна, на платформе встречающие. Дима мне фотографию показывал, его Олю я сразу увидел. Вывел я его из вагона, и опять мне стыдно стало за мысли свои, стоило лишь увидеть какими глазами Оля на него смотрела. Хоть и искалеченный, а тут повезло парню. В общем, попрощались мы тепло, обнялись, пожелали друг другу Удачи, пообещали писать и не забывать, и отбыл я скорым поездом домой. На платформе Витебского вокзала вдохнул питерского воздуха, по которому за два года наскучаться успел дальше некуда, нашел "двушку", набрал домой. "Мама, я почти дома. Все нормально, через час буду". Позвонил Наташе своей, хотя зачем звонил, сам не знаю. Ни о чем поговорили, у нее уже своя жизнь, вышла замуж за перспективного молодого человека. Тоже Диму, кстати. Мое возвращение мама пережила только на два дня. Видимо все силы душевные она за эти два года растратила настолько, что на мою мирную жизнь их не осталось. Похороны я уже не помню. Как и то, что было в следующие полгода. Допился бы я до чертей окончательно, если бы случайно Судьба не свела меня с Учителем. Единоборства меня тогда и спасли. Или еще что, но явно свыше. Занимался по несколько часов каждый день, пить "по черному" перестал. Евгений меня на следующий год почти заставил в институт поступить, за что ему отдельное спасибо. Потихоньку вернулся я в нормальную жизнь, иногда только головными болями да бессонницей прошлое ко мне возвращалось. Переписывался с Димой, он молодец, тоже учиться пошел. Устроился в телекоммуникациях, которые тогда только нарождались, как перспективное направление, сын у них рос, в общем, жил как человек.

Как-то само собой получилось, что встретил хорошую девушку, Мариночка была меня моложе, полюбил я ее сильно, по настоящему. Был у нее тогда молодой человек, опять, кстати, Дима, она ему как-то про меня случайно рассказала. Встречались мы с ним, пришлось его уговорить. Долго он мне верить не хотел, плохо, одним словом, наш разговор закончился. Марине я, конечно, про то не рассказывал, да, думаю, она сама догадалась. Отчего прожить долго и счастливо нам дано не было, не знаю. Видимо, за дела мои прошлые, Судьба так наказала, но через три года она опять со своим Димой встретилась, ехали они на машине куда-то зимой. Погибли все трое, он, она и наш ребенок не рожденный. Мне когда из ГАИ позвонили, я даже сначала понять не мог, о чем мне говорят, какая машина, какая авария. После похорон я опять стал ходить на тренировки каждый день, Евгений мне, конечно, сильно помог. Днем тренировался, вечерами у себя в театре работал, ночами сидел на кухне и смотрел в стену. А тут как раз август девяносто восьмого пришел, как-то совсем мне невесело жить стало, и Евгений мне же и подсказал поехать на море работать. Прожил я тут некоторое время, учился нырять, инструктором стал. Очень мне мое новое занятие полюбилось. Под водой так хорошо, спокойно, хочешь наедине с собой побыть, тоже всегда пожалуйста. Самое главное каждый раз что-то новое для себя нахожу. Дальше конечно самое интересное было. В Питер летал, кстати, но настолько все мне там сейчас непривычно, что долго не задерживался, обратно сюда торопился.

Через некоторое время устроился я на корабль, стал на сафари группы возить. Очередная группа была питерская, нормальные ребята, хорошо мы с ними ходили, хотя был там один товарищ немного проблемный, опять, кстати Дима. И вот пришли мы под конец на Эльфинстоун, ну качает как обычно, на рассвете, течения меняются. Решил я за ним приглядеть дополнительно. Падаем мы к северному плато, а там все в голубом, плато не разглядишь, собрались кое-как, и потихоньку в сторону рифа отправились группой. И только мы к стенке подошли, как этот товарищ резко встает вертикально, и вниз проваливается. А там внизу, между прочим, мало того, что ничего нет, так еще и глубины на десять смертей хватит. Я сначала еще секунд десять думал, что может он, что на стенке увидел, там часто всякие полезные предметы находятся, но когда я понял, что он уже на границе видимости, своим махнул, чтобы за мной не шли, и рванул на ластах вниз. Догнал я его на шестидесяти пяти метрах, чего он туда собрался, никак понять не мог, зацепил за баллон, кое-как падение остановил, в глаза заглянул, а он похоже уже ничего вообще не соображает, "азотка" его крепко накрыла. Ну, я его приподнял, удобнее перехватил, то да се, в общем, набрали мы деки. Посмотрел на манометр его, вроде все не так плохо. Группу нашу за это время течением снесло, но ребята там опытные, за них я относительно спокоен был. Поднялись мы с ним метров до тридцати, смотрю, похоже, в себя пришел, глаза нормальные стали, только как два блюдца, то ли от удивления, то ли от страха, поди, пойми, что там с ним на самом деле. Отстояли мы деку нормально, только зодиак драйвер был немного удивлен, тем как далеко от бота мы всплыли. На зодиаке я еще с ним небольшую беседу провел, оказалось, что его внезапно и сильно накрыло на тридцати пяти метрах, раньше такого, говорит, не случалось. Ну, на самом деле, я не знаю, что там случалось, что нет, у меня он, что все дни был, вроде под азотом замечен не был, плавучесть контролировал плохо, но это уж не суть.

Ну, когда на бот выбрались, он первым делом за телефон схватился, и жене звонить. Я говорит, тут немного провалился, но меня наш инструктор спас, и мое имя в трубку называет, потом поворачивается ко мне, и говорит, тебе от Наташи спасибо, и еще она просила прощения попросить. Я сначала даже не сообразил, говорю, да ладно, уж прощения просить, всякое в море бывает, и спросил, когда она у меня на лодке была, что меня знает. А он на меня смотрит, и говорит, что на лодке она не была, и вообще не ныряет. Тут у меня вся мозаика и сложилась, даже в глазах потемнело на секунду. Наташа, меня знает, не ныряет, Дима - так это же она. То есть я сейчас его вытащил, который тогда меня: Да уж, Судьба иногда так поворачивается, не угадаешь. Ну, я тихонечко, на сандек ушел, чтобы в себя придти, стою дышу глубоко, успокаиваюсь, тут Дима с телефоном пришел, говорит Наташа хочет тебе пару слов сказать. Трубку отдал и ушел. Я трубку взял, и слышу ее голос, считай четырнадцать лет прошло, а голос помню. Ты меня говорит, прости, мы перед тобой виноваты оба, а ты несмотря ни на что хорошо поступил. Я раньше думал, что если ее с ее Димой увижу, то просто на части разорву. А тут на меня как благодать, какая сошла, будто бы мне все грехи мои отпустили прошлые. Я ей тогда ответил, что вины за ней никакой не вижу, посему прощения и просить и не за что, но если ей хочется, то могу простить все, за что она сама прощения попросить хочет. Был у меня очень красивый камешек разноцветный, что я как-то со дна моря вытащил, подарил я его Диме с Наташей от себя на память, сказал, чтобы спрятал он его от таможни, да и фотографию на память совместную сделали. Уехал он, недавно это было, уж не знаю, когда буду в Питере, может быть, и свидимся, я им счастья желаю, раз они столько лет вместе прожили, наверное, так оно и нужно.

А я, а что я, холостякую понемногу. Тут жизнь на яхте попроще, чем на берегу. Вот недавно группа была московская, ну там то се, сам понимаешь. Так она говорила, знаешь как, "секс с инструктором включен в стоимость путевки". Так что я пока так живу, все придет в свое время, я море люблю. Одно хочу, Диму с Олей да двумя их сыновьями сюда хоть на недельку отдохнуть вытянуть, но у них в Белоруссии сейчас с деньгами сам знаешь, как, а у меня брать не хочет, хоть и в гости зову. Может им это как выигрыш, какой в лотерею организовать, не придумал пока. Ну да ладно, засиделись мы с этими разговорами, давай по маленькой, и спать расходиться. Мы завтра на рассвете, на большой Али придем. Там стенка красивая очень, если повезет, может, акул увидим.